Работа на старика — это крысиные бега по кругу. Относительная безопасность в обмен на вечную долю чужого.
Пора!
Пора откусить свой кусок от этого прогнившего мира.
Я тщательно, почти ритуально, проверял снаряжение. Потертый сталкерский костюм пах пылью и озоном. Винтовка СВД — не просто оружие, а продолжение руки, ее вес был мне родным и обнадеживающим.
Я вложил в рюкзак все сбережения, которые у меня были: патроны, батарейки, консервы, медикаменты.
Каждый предмет был взвешен и оправдан.
Это был мой стартовый капитал.
Моя ставка на себя.
Путь лежал в пустошь.
Не в пригородные развалины, а дальше, туда, где карта пестрела белыми пятнами и предупреждениями. Туда, где пахло не просто опасностью, а настоящей свободой.
Дни слились в однородный маршрут, отмеряемый скрипом подошв по песку.
Я шел на Юго-запад, сверяясь со сканером аномалий — самодельной коробкой с мигающими диодами, которая пищала на сгустки радиации и искажения пространства. Она вела меня к заброшенным точкам, но они оказывались пустыми, как скорлупа.
Лишь пыль, да ветер, да изредка — шорох в кустах, заставлявший схватиться за ствол.
Надежда — опасная дура в пустоши.
Упрямая, как и все дуры.
Так и норовит пустить корни в самом неподходящем месте — там, где почва сплошной камень.
Вот и сейчас: сканер, этот верный слуга-пессимист, вдруг выдал пронзительный, истеричный визг.
Сердце не просто екнуло — оно упало куда-то в пятки, а потом выпрыгнуло обратно в горло.
«Наконец-то, черт возьми! Нашел!» — пронеслось в голове с такой силой, что аж пересохло во рту.
Я подкрался, затаив дыхание, уже мысленно прикидывая, сколько дадут за артефакт такого уровня на чёрном рынке. И увидел его.
«Эрго».
Бесполезный, опасный, пульсирующий сгусток тумана. Просто радиационный понос пустоши.
Из горла вырвался не плевок, а сдавленный, хриплый звук, не то смех, не то стон. «Ну конечно, — мысленно выдавил я, — чего я ожидал? Розовых пони?»
Хотя... коллекционеры за такого красавца отдали бы кучу денег. Жаль, на поводок он вряд ли согласится.
Я побрёл дальше. С каждым плевком пустоши надежда таяла, и мир вокруг каменел. Вместе с моим сердцем.
Спустя наверное неделю, на меня наконец-то свалилась удача.
Не просто находка, а настоящий джекпот. Заваленный обломками геологический бункер, нетронутый, как запечатанная консервная банка.
Сейф внутри полчаса не поддавался, скрипел, но в итоге с грохотом отскочил.
И там...
Сокровище.
Сердце заколотилось, как сумасшедшее.
Луч фонаря выхватил из тьмы компактный ядерный реактор — матово блестящий цилиндр, тяжелый, обещающий безбедную жизнь.
Я чуть не рассмеялся вслух.
— Вот он, мой пропуск в другой мир.
Две целые гранаты лежали рядом. Я с хищной ухмылкой шлепнул их на пояс. Теперь я был не просто сталкер — я был ходячей угрозой.
«И мои конечности могут стать первой жертвой этой угрозы», — промелькнуло первой мыслью. «Если не будешь соблюдать правила безопасности», — тут же поправил меня внутренний голос, пахнущий казармой.
Потом взгляд упал на пачку пожелтевших чертежей. Я, не церемонясь, сгреб их в охапку и запихал в рюкзак, на самое дно.
Какая разница, главное — реактор.
Пропуск с чьей-то стершейся фотографией с той же скоростью и аккуратностью, что и чертежи, полетел в нагрудный карман.
И наконец, я с почтительным трепетом втиснул в ранец свой клад.
«Моя прелесть...» — проскочило в голове. Но я мгновенно стер улыбку с лица, потряс головой, скидывая наваждение.
«Собраться, тряпка. Это точно не про меня».
Тяжесть тут же впилась в плечи, заставив крякнуть, но это была приятная, денежная тяжесть.
Уже собираясь направиться к выходу, я мельком заприметил в углу сейфа какую-то еле светящуюся безделушку — небольшой штырь с шарообразным навершием, испещренный мелкими отверстиями, словно миниатюрная душевая лейка. Выглядело странно, но не мусорно.
«А, черт возьми, пусть будет», — буркнул я про себя и, не вдаваясь в подробности, сунул ее в карман.
И тут же меня ждал второй сюрприз.
Пропуск, который я так небрежно забросил в карман, оказался ключом, да еще и действующим.
Вместо того чтобы ползти обратно через завалы и пробираться через лабиринты проходов, я просто приложил его к старой панели у дальней стены. И...
Бинго.
Тихий щелчок.
Служебная дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая прямой, чистый туннель к поверхности.
Я вышел из бункера, не как вор, а как самый что ни на есть победитель. Это был мой день. Мой билет.
Резкий свет вдавил веки, и я на мгновение ослеп, прикрыв лицо согнутой в локте рукой.
Движения были выверенными: сигарета, чирк зажигалкой.
Стою, курю и с дурацкой ухмылкой смотрю на унылый пейзаж, который вдруг показался прекрасным.
Каждый нерв звенел, будто по нему ударили камертоном: оно того стоило. Все эти недели пустых поисков, весь страх — всё это было лишь подготовкой. За спиной не просто груз — за спиной будущее, которое я наконец-то вырвал у этой проклятой пустоши.
Впереди долгий путь.
Теперь всё будет по-другому, — стучало в висках в такт шагам. Теперь всё по-моему.
Именно в этот момент, когда самоуверенность достигла пика, из глубин памяти всплыла старая, как мир, сталкерская примета: «Слишком везет — жди подвоха».
Я отмахнулся, будто от комара.
«Паранойя, — буркнул я сам себе. — Бред для суеверных дураков».
Сделал еще десяток шагов, пытаясь уцепиться за ускользающее чувство триумфа.
Не получалось.
Слишком уж... тихо вокруг. Ни ветра, ни птиц. Только песок скрипит под ботинками, и этот скрип начинает действовать мне на нервы.
Песчаный узор однообразен, словно идешь на месте.
Пьянящая эйфория медленно оседала, превращаясь в спокойную, твердую уверенность. Добыча в рюкзаке становилась простым фактом, почти обыденностью.
Солнце, изрядно уставшее, клонилось к горизонту, вытягивая призрачные тени из каждого камня. Бункер остался далеко позади.
Мысли покинули меня, и я брел на автопилоте, пока вдруг не почувствовал это.
Не звук.
Вибрацию.
Глухую, едва уловимую дрожь в земле, которая отдалась где-то в самых костях.
Я замер вслушиваясь.
Тишина.
Только ветер, и больше ничего.
Осторожно, ступая как по тонкому льду, я сделал несколько медленных шагов.
Ничего.
«Показалось...» — с облегчением пронеслось в голове.
Ускорив шаг, я вернулся к привычному ритму, но взгляд так и цеплялся за мёртвую пустыню с немым вопросом.
Стоило на секунду отвлечься — и снова. Та же рябь под ногами. Теперь явственнее.
«Словно метро где-то рядом... Но откуда в пустыне метро!?»
«Обвал... Где-то глубоко рухнула порода...» — мой мозг, цепляясь за привычное, отчаянно пытался натянуть знакомое объяснение на незнакомый, нарастающий ужас.
Я остановился, сбросил рюкзак на песок и присел на корточки, приложив ладонь к грунту. Вибрация шла сплошным потоком, низкой частотой, пронизывающей всё.
Это не обвал.
Это что-то... движущееся.
Быстро и лихорадочно достал сканер — он молчал, его диоды подергивались ровным зеленым светом. Ни радиации, ни аномалий. Только эта чертова дрожь, заставляющая сердце сжиматься в ледяной комок.
Ловким движением я вскинул рюкзак и рванул с места, уже не скрывая паники.
Песок под ногами перестал быть твердым — он плыл, колыхался, как желе. Земля дышала, и с каждым ее вздохом волны расходились откуда-то из глубины, заставляя поскальзываться.
Я бежал, не разбирая направлений, лишь бы вперед, лишь бы подальше от этого шевелящегося кошмара.
Отчаянный бег выбил из памяти все остатки осторожности, даже вес на поясе. Резкий толчок, и одна из гранат, сорвавшись с застежки, бесшумно канула в зыбучий песок.
Я не видел, как она исчезла. Но очень отчетливо услышал.
Оглушительный подземный толчок взметнул песок позади меня грязно-бурным фонтаном. И из этого фонтана, с ревом, раздирающим уши, вырвалось Нечто.
Это был не просто червь. Это была плоть самой пустоши. Тело, толщиной с грузовик, покрытое сегментами чешуи, слизью и прилипшим песком. Оно взмыло в воздух на добрых десять метров, издавая леденящий душу, низкочастотный рёв, осыпая всё вокруг градом грунта, и на миг замерло. Слепая пасть, усеянная концентрическими кругами зубов, зияла в багровеющем небе.
Расстояние между нами вдруг показалось смешным и ничтожным. Для твари такого размера это одно мгновение.
Инстинкт кричал одно: «БЕГИ!».
Я рванул с места, но рюкзак с добычей тянул ко дну, как якорь. Каждый шаг — адское усилие. За спиной — оглушительный грохот. Чудовище нырнуло под землю, чтобы вынырнуть ближе. Песок плыл под ногами, воровал скорость и поглощал надежду.
Быстрый взгляд за спину.
В двадцати метрах земля вздыбилась, рождая очередной песчаный вал. Он двигался прямо на меня.
Оно здесь. И играет со мной.
Мысль была холодной и безжалостной как скальпель: либо ты, либо твой «билет».
Рука сама дёрнула за застёжку. На легке я уже не бежал, а парил над дюной на сверхзвуковой скорости.
Точно в том месте, где припарковался мой рюкзак, буквально в то же мгновение образовалась поглощающая воронка. А секундой позже вырвался столб песка и щебня. На поверхности вновь выросла фигура чудовища.
Победный рев, который он издавал переходил в ультразвук и обратно, возвещая о пойманной добыче.
В тридцати метрах, без сил и вымокший до нитки валялся я, весь в песке. Спиной припав к дюне, я смотрел, как моя мечта превращается в легенду.
Настала тишина. Настоящая. Только ветер и бешеный стук сердца.
Сначала тишину нарушил странный, нарастающий гул, исходящий изнутри песчаного создания. Её сегментированное тело вдруг неестественно вздулось, кожу на боках распирало синим, мерцающим светом, пробивавшимся сквозь чешую и слизь. Червь не рычал — он звенел, словно гигантский перегруженный трансформатор. Потом свет погас. Его огромное тело грозно повалилось в сторону.
Я привстал на локти и вытянул шею от любопытства. Гроза пустоши обмяк у воронки и его тело окуталось едким дымом. Через мгновение ветром принесло запах свежего поджаренного мяса.
Я брел ещё день, а может, и три, уже не считая. Пил воду из фильтра, жевал что-то твёрдое — то ли галеты, то ли высохшую на солнце шкуру стича.
Пустошь, ещё недавно манившая свободой, теперь казалась бесконечной, равнодушной тюрьмой. Чувство потери давно отступило, уступив место полному, почти мирному безразличию.
И вот он. Перекрёсток.
Покорёженный знак. Груда ржавых бочек.
Дежавю накатило волной, смывая усталость. Снова я здесь. Снова ни с чем. Снова не знаю, куда идти.
Рука сама полезла в карман, нащупывая единственное, что осталось от прежней жизни. Холодный, гладкий диск. Но вместо монеты пальцы наткнулись на ту самую безделушку из сейфа.
Я внимательно её разглядел. Странная штуковина. И тут меня осенило: главное — не что это, а какую историю о ней рассказать. Очередному ценителю «редкостей».
Монета взметнулась в воздух, но я уже знал её ответ. Ещё до того, как она упала.
Слегка взбодрившись, я тронулся с места. Мой путь лежал в город.
