Николай делал вид, что ему всё равно. Но я видел — ему не по себе. Он закопался в паяльники, провода и другие непонятные для меня компоненты. Работа кипела.
А я тем временем смотрел осколки в «Онейросе» один за другим. Разные люди, разное время, разные судьбы. Горячий утренний кофе, следом за ним прохлада ночи. Темнота за окном наступала почти мгновенно. И так день за днём, неделя за неделей.
Сейчас можно сказать одно: осколки, точнее их цвета и оттенки, имеют закономерность. Мы пока проверяем. Но кажется, цвет осколка означает род профессии владельца. Поэтому в первую очередь я прошерстил все кроваво-красные осколки, а затем на всякий случай посмотрел красно-рыжие.
Когда осколки заканчивались, я собирал их и нёс к Урагану. Брал новую партию — и всё повторялось. Теслов, как и обещал, усовершенствовал управление: просмотр шёл в разы быстрее и продуктивнее. Мы даже выработали систему: после первых минут становилось ясно, что ничего интересного нет, и дальше сканирование шло без меня — только на случай случайных обрывков.
Всё ещё ничего.
Никаких следов.
Но похоже, мы всё-таки нащупали закономерность. Кроваво-красные — это корсары. Только все они были другими, не тем, кого искал я.
Перед глазами потемнело, звук оборвался, шлем взвизгнул и с облегчением затих. Я снял «Онейрос». Николай стоял рядом, в руках болталась вилка от шлема.
— Ты залип, тебе надо развеяться.
— Нет уж, спасибо. В прошлый раз, когда ты отправил меня отдыхать, это закончилось совсем не отдыхом.
— Не прибедняйся. Ты получил, что хотел. Разве нет?
— Получил.
— Вот и я о том. Получил. А теперь мне надо кое-что получить.
— О чём ты?
— Мне написал один мой старый коллега. Говорит, изучает новые радиоактивные матрицы. Утверждает, что научился использовать их как топливо.
— А тебе-то что? У тебя бесплатное электричество.
— Помимо матриц там удаётся добывать некоторые фрагменты почвы. Он их пока не изучил, но свойства, о которых он говорит, показались мне занятными. Я хочу с ними поработать.
— И что ты предлагаешь?
— Предлагаю тебе прогуляться в город. Навестить профессора Вернадского. Он расскажет, как добывать матрицы. А фрагменты принесёшь сюда.
— И зачем мне это нужно? — Корсарское нутро привыкло взвешивать риски и стоимость добычи, прежде чем расчехлять оружие.
— Затем, что это входит в наш партнёрский договор. Если ты не забыл.
Я напрягся, вспоминая, какой там договор. Но договор точно был. Теслов — человек системный, обязательно всё закрепил бумагами.
— Хорошо, — сказал я. — Навещу твоего приятеля.
В университете я некогда закончил курс инженерии, и с тех пор здесь мало что изменилось. Тёмное, плохо проветриваемое помещение. Немытые окна, старая мебель, высокие потолки. Я знал, куда идти, потому просто поднялся на второй этаж. Нашёл дверь с табличкой профессора Вернадского и постучался.
— Войдите, — я ощутил себя подростком, которого вызывают к директору, но быстро отогнал это ощущение.
Профессор оказался лысым, в очках с толстыми линзами. Халат в пятнах, на столе — горы бумаг, какие-то платы, пробирки. От него пахло статическим электричеством и пригорелым кофе. Много кофе.
— Вы к кому? — спросил он, не поднимая головы.
— От Николая.
Он поднял взгляд. Быстро, цепко.
— А, Теслов… — отложил плату, потёр виски. — Ну, здравствуй. С чем пожаловал?
— За фрагментами почвы. Радиоактивными.
— Фрагментами… — он потянулся к нижнему ящику возле стола. — Кратеры. Вот... держи. Это портативный сканер. Удачное изобретение, работает безотказно. Каждый раз, когда кратер появляется, он показывает примерное направление.
— Они что, появляются где захотят?
— Не совсем. Как показывает статистика, они фиксируются в определённых местах. Но неизвестно, в каком из них появится в следующий раз.
Он достал пробирки.
— А это — пробирки. Собери две разные пробы Эхо-матриц, потом возвращайся.
— А с фрагментами что?
— Точно. Фрагменты. Почва кратера богата различными фрагментами, ты сразу их заприметишь. Бери не больше одного, иначе можно и лучевую болезнь словить. И смотри по сторонам — мутанты там злее обычного.
— Значит, просто ждать, когда сканер обнаружит кратер?
— Совершенно верно. Но не медли — кратеры быстро появляются и быстро пропадают.
Я взял пробирки, сканер, ещё раз окинул комнату взглядом в поисках ценных вещей.
— Что за напасть, — тихо пробубнил я себе под нос.
— Вы что-то сказали, молодой человек?
— Я говорю: спасибо. Загляну к вам позже.
Профессор мгновенно погрузился в бумаги и забыл о моём визите в ту же секунду.
Хорошая погода и свежий воздух ждали меня снаружи.
— Значит, просто ждать, — прошептал я губами.
Писк сканера не заставил себя ждать. Направление — северо-запад от Москвы.
— Совсем близко. Похоже, работёнка будет как два пальца об асфальт.
Быстрая проверка снаряжения. Всё на месте. Патроны есть, но лучше перестраховаться — лишними не бывают.
Возле торговой точки какой-то шум. Я пробился к краю толпы, встал возле уличного барного прилавка — чтобы не привлекать внимания.
В центре — четверо в чёрных экзоскелетах МП. Без нашивок. Медленно сжимали кольцо вокруг человека. Тот вальяжно подпирал фонарный столб. Тяжёлый пулемёт стоял на прикладе, привалившись к бедру корсара. Нагловатое лицо растянулось в ленивой улыбке.
Чем ближе сжималось кольцо, тем шире она расплывалась.
— Именем закона, сложите оружие и проследуйте за нами.
— Господа, у вас с навигацией проблемы? — голос спокойный, почти дружелюбный.
— Гражданин города Исле Де Муэрте, вы находитесь вне закона. Ваше пребывание в мирном городе нарушает…
Корсар резко дёрнулся к поясу. Кольцо отшатнулось — на шаг, на два. Но он просто достал пачку сигарет. Щелчок зажигалки. Вдох. Выдох. Дым закружил над головой. Толпа зрителей разом охнула, сбрасывая напряжение.
— Я начальник полиции. Повторяю последний раз. Именем закона — положите оружие на землю и отойдите.
Корсар убрал пачку за пояс. Медленно положил руку на цевьё. Сигарета зажата в зубах. Улыбка сошла с лица — и от этой спокойной тишины стало страшнее.
Кто-то из полицейских не выдержал. Одиночный хлопок — пуля ушла в грудную пластину бандита. Искра, звук рикошета — даже следов не осталось.
— Ну всё, — сказал корсар. — Поболтали и хватит.
Он рванул к ближайшему. Удар в челюсть — полицейский сложился, даже не охнув. Второй попытался выхватить оружие — корсар перехватил его руку, дёрнул на себя, встретил коленом.
— Оружие на земле, и я отошёл, всё как вы и просили, — шутки в исполнении корсара сыпались одна за другой.
Завсегдатые уличного бара яро потряхивали кулаками, хохотали и выкрикивали слова поддержки:
— Так их, оборотней в погонах!
Сквозь гул прорезался чужой комментарий из толпы:
— Какая же грязь.
— Не грязь, — прилетело в ответ. — Скорее Мерзость.
— А мне понравилось.
— Да ты не понял. Прозвали его так. За такие вот номера.
Толпа усилила гул. Я вспомнил про слова профессора о временных ограничениях. Пора было выдвигаться.
Из города я вышел быстро и незаметно — корсаров тут явно не жалуют. Десятки людей стремились в этом же направлении. Среди них я и затерялся.
Лес расступился. Впереди, в низине, дымилась земля.
Кратер был свежим — края ещё не успели обвалиться, из трещин сочился пар. Воздух дрожал, нос пронзил запах серы и горелого металла. Сканер взвыл, стрелка ушла в красную зону. Дозиметр на КПК вообще вышел из строя.
— Весело, — анонсировал я, глядя на приборы.
Тигрис остался наверху, не спускаясь. Умная зверина.
Вокруг, в разных концах кратера, маячили другие искатели. Молчаливые, сосредоточенные, они тоже собирали пробы для Эхо-матриц. Но не всем сегодня везло. Метрах в пятидесяти земля разверзлась, поглотив одного из них — он даже крикнуть не успел. Чуть дальше тело другого корчилось в лучевой конвульсии. Экзоскелет не справился.
— Ещё веселее. Ну, погнали.
Я начал спуск. По склону — осыпь, мелкие камни, скользко. Внизу, между кусками спекшейся породы, россыпь тёмных фрагментов.
И тут из расщелины полезли скорпионы. Огромные, с жвалами размером с человеческую голову. Кто-то закричал. Кто-то побежал. Я вжался в землю, замер, молясь, чтобы они прошли мимо. Похоже, бог есть, даже если его имя — Случайность.
Эхо-матрица сама зафиксировала отпечаток, я убрал её в нагрудный отсек. Оглянувшись по сторонам, нашёл один крупный образец породы — потяжелее остальных, с каким-то зеленоватым отливом.
— Это пойдёт, — прошептал я.
Край кратера дрогнул.
Я замер. Тишина. Потом снова — толчок, сильнее. Из трещины полезло что-то чёрное, склизкое и, как будто, живое. Я не стал разбираться — рванул наверх, перепрыгивая через камни, не оглядываясь. Сзади захрустело, зашипело. Щупальца втягивали землю как чёрная дыра.
— Твою ж мать!
Кратер
Я вылетел на край, не сбавляя шага. И помчался прочь от исчезающей воронки.
Тигрис уже ждал в лесу, прижав уши.
— Валим, — выдохнул я.
Сердце колотилось, в голове стучало одно: «Не оборачивайся». Но любопытство брало своё. Сканер успокоился только через полчаса. И тогда мы остановились отдышаться.
— Ладно, — сказал я, жадно хватая воздух. — Одна проба есть.
Мы двинулись в сторону города. Дорога вела к старому мосту, но я предпочитал бездорожье. В сумерках угадывались силуэты. Шумная толпа наёмников не сильно заботилась о скрытности.
— За него обещали хорошую награду.
— Ты уверен, что это он?
— На все сто.
Я шагнул было в сторону, чтобы найти другой путь — сейчас есть дела поважнее. Но ветер донёс обрывок брошенной фразы:
— Эй, корсар, ты далеко собрался?
Крик донёсся справа.
Я даже не успел понять, кому он адресован.
Тело сработало раньше, чем я успел подумать.
Мерзость
Я понял, что это не моя война, только когда всё кончилось.
Рывок, удар — один из наёмников рухнул, даже не поняв, откуда прилетело. Я уже разворачивался к следующему, но замер.
Двое других валялись на земле. Третий стоял с поднятыми руками. Над ними — он. Тот самый корсар из города.
— Не стоило, братан, — сказал он, отряхивая ладони. — Я бы и сам справился.
— Я думал, они по мою душу, — ответил я.
— В таких делах намёков не бывает. Когда по твою придут — сразу поймёшь, — спокойно проинструктировал Мерзость.
Я молчал. Потому что понял: он прав. Я дал волю своей новой сущности.
Он подошёл, посмотрел на меня внимательно.
— Вроде наш... А вроде и не наш. Новенький?
В голове шёл бешеный штурм в поисках ответа.
Мерзость достал из кармана эхо-матрицу.
— Держи.
— Что это?
— Разве не за этим ты сюда пришёл?
— Да, но зачем ты тогда сам за ней ходил?
— А она и не моя, — усмехнулся он. — Просто помогал одному бедолаге донести её до города.
Он сунул мне матрицу в руку, развернулся и медленно зашагал в лес.
— Кто это такие? — спросил я в спину.
— Бывшие МП, — Мерзость не обернулся. — Но, как ты знаешь, бывших копов не бывает. Порядочный человек в копы не сунется. Только бандиты. Так что считай — свои.
— А свои разве не трогают?
Он остановился. Оглянулся через плечо.
— Свои… — усмехнулся. — Свои еще скорее обуют и обчистят, брат. Это волчья школа. Тут нельзя верить никому.
И ушёл.
Недолго думая, я двинулся к профессору. Две матрицы есть — значит, второй кратер ждать не придётся.
Спустя пару часов в моей руке лежали жетоны фракции Tramps — награда от Вернадского.
— Потом разберусь, что с ними делать, — буркнул я и сунул в нагрудный отсек.
Дорога стала моим частым спутником. Я ходил по бездорожью, выбирая длинные, но безопасные тропы. Корсаров в засадах я видел всё чаще.
— Почему раньше я их не замечал? Вот же они, совсем на виду.
Новые маршруты, метро, осознание, что ты хищник, а не жертва, создавали совершенно новое мироощущение. Сила, которая сама по себе вселяла уверенность. А в обычных людей — страх.
Тигрис стал реже оставлять меня. И я не понимал, что заставило его быть рядом: родство душ или тревога за меня.
Тигрис
На привале я опять заговорил с ним. Мы часто общались, и мне казалось, он понимает меня.
— Я сильно изменился с тех пор, как мы с тобой встретились. И мне кажется, ты меня понимаешь. Ведь и ты был другим до нашей встречи. Я прав?
Тигрис посмотрел на меня, но как обычно не ответил.
— Прав, — ответил я за него. — Надеюсь, что прав.
— Как ты смотришь на то, чтобы опять попытаться найти тебе подходящую кличку, или имя, если тебе угодно?
Тигрис положил голову на лапы, давая понять всем видом, что ему это не очень интересно.
— Может, Аристан?
Тигр достал лапу из-под морды и накрыл ею ухо, словно затыкаясь.
— А что? Звучит благородно. Ну ладно. Может, ты и прав. Если я в бою начну кричать «Аристан», меня примут быстрее, чем ты поймёшь, что это я тебя звал.
— А что насчёт «Дикий»? Сокращённо — Дик.
Тигрис поднял голову, посмотрел на меня так, словно хотел сказать, что я сумасшедший.
— Тебе легко говорить. Тебе моё имя ничего не даёт, я для тебя это просто набор запахов. А мне каково? В общем, так. Решено. Я буду звать тебя Диким. А там посмотрим.
Я медленно поднялся, загрузил снаряжение, закрепил защитный контейнер с осколком породы и двинулся в сторону лаборатории.
— Идём, Дик, — довольный собой, бросил я за спину. — Пора в путь.
Тигрис не двинулся с места. Протестует. Ну ничего. Москва не сразу строилась.
Когда я появился на пороге у Теслова, он не бросился навстречу, как это обычно бывало. Скорее наоборот — сделал вид, что работает ещё усерднее, и ему совсем некогда.
— Я принёс то, что ты просил. Куда?
— Радиоактивный? — спросил он.
По вопросу я понял, что Николай опять не в своей тарелке. Но в данный момент я ничем не мог ему помочь.
— Естественно.
— Забрось в отсек для карантина, я потом разберусь.
Молчание натягивало струну. Нужно было либо разряжать, либо уходить. Я выбрал второе, сделал шаг к двери.
— Как там Вернадский, ходит ещё старый?
— Привет передавал тебе.
Я больше не знал, что добавить, поэтому просто вышел за дверь.
На улице меня встретил мой старый друг.
— Дик, как я рад тебя видеть.
Тигрис развернулся и демонстративно зашагал от меня.
— Привыкнешь, — протяжно сказал я и пошёл следом.
Я смотрел ему вслед и думал о Мерзости.
Ещё неделю назад я бы обошёл ту драку стороной.
Сегодня — даже не задумался.
Я вспомнил лицо Николая, его взгляд, когда он увидел на мне нашивку корсара.
Тогда мне показалось, что он преувеличивает.
Теперь — уже нет.
Во мне что-то менялось.
Медленно.
Почти незаметно.
Но достаточно быстро, чтобы это начали замечать другие.
В памяти снова прозвучали слова Мерзости:
«Вроде наш... А вроде и не наш».
Я усмехнулся.
— Так чей я?
