Из корсо-метро я вынырнул на поверхность.
Син Сити встретил шумом. Новый город, выросший с нуля. Здесь не было вековой пыли и покосившихся крыш — только свежий бетон, стальной купол и ровные линии улиц. Люди сновали по делам, грузовики мерно чертили маршруты по заасфальтированным дорогам.
Я свернул к промзоне.
Мастерская Рустама пряталась в заброшенном арсенале. Стальные ворота, кодовый замок, никакой вывески. Я постучал.
— Открыто, — раздалось изнутри.
Рустам оказался выше меня на полголовы. Крепкий, ладный, с густой бородой и цепкими глазами, в которых пряталась усмешка. Экзоскелет на нём сидел как влитой — новый, тихий, без лишнего скрипа. Лычка Мэра Син Сити красовалась прямо на груди.
— От Питека? — спросил он.
Я протянул жетон.
Рустам взял, повертел, хмыкнул и, не говоря ни слова, направился к старому автомату у стены. Кинул жетон, нажал кнопку. Бахнула банка.
— Ну наконец-то, как же я соскучился, — сказал он, отхлебнув. — Питек перестал жетоны высылать.
Он поставил банку, взял в руки планшет. Быстрыми точными комбинациями запустил еле слышный механизм. Рядом с нами из темноты опустился манипулятор с ящиком во весь рост.
— Забирай.
— Что это? — спросил я.
— Как что?! — по-старчески опешил мэр. — Твоя новая броня.
— Моя?
— А ты думал, просто так тебя сюда послали? — Рустам усмехнулся. — Почтой дорого, да и ненадёжно. А тут и примерить сразу можно.
Я растерялся, стоял на месте как вкопанный. Лихорадочно выстраивал логическую цепочку, кто и куда меня послал. Догадки о происках Николая принимали очертания.
— Зачем мэру сидеть в этом пыльном арсенале? — спросил я, чтобы хоть как-то скрыть своё нарастающее негодование.
— Кто тебе сказал, что я мэр?
— Каждый второй плакат об этом нескромно кричит. Да и лычка на груди.
Рустам растянулся в довольной улыбке.
— Поэтому и сижу подальше от лишних глаз. Чтобы никто не достал. Ресы прими, патроны отгрузи. Достало. — Он сказал это устало, но с некоторой гордостью.
Мой взгляд блуждал по стеллажам, в поисках правильной формулировки вопроса. Я рискнул.
— Тишина и покой — это то, чего не было в Эксклюзивах? — спросил я, выводя разговор в нужное мне русло.
Старик замер. Пальцы перестали крутить деталь.
— Что? Кто тебе сказал? — Голос стал тише, жёстче.
Он двинулся на меня угрожающе — Слушай, не знаю, кто тебе что наплел... это не твоё дело. Они ребята хорошие, и я за них горой. Был. Но сейчас у каждого своя дорога. Нас связывают только торговые пути.
Кажется я случайно нажал туда, куда не стоило. Но уйти с пустыми руками не мог. Мне нужен был ответ. Даже если для этого придётся вытаскивать его силой.
Я медленно сместил корпус, чуть развернул плечи.
Рустам прищурился.
— Ты чего, малец? Дурной?
— Проверить хочу, — сказал я. — Правду говорят, что старые мастера ещё могут двинуть?
Он усмехнулся, но усмешка вышла нервной.
— Не зарывайся. Я не посмотрю, что ты молод и друг Теслова.
— Так покажи.
Его лицо скрыло привычную ухмылку. Грудные пластины заходили ходуном, как две тектонические плиты.
— Ну что же ты медлишь, старик? — Почти у цели. Скользнуло в голове. — Я жду урока.
Он двинулся первым.
Я действовал на рефлексах — не думая, не выбирая, позволив телу самому решать. Шаг в сторону, разворот, захват. Всё за секунду.
Рустам замер.
Посмотрел на мою руку, перехватившую его запястье. Потом мне в глаза.
— Откуда? — голос сел. — Кто ты?
Я не стал убирать руку. Не отступил.
— Лучше ты скажи, кто я такой.
Он прищурился. Дышать стал реже, через нос.
— Ты... — начал он и замолчал.
— Я тот, кто двигается как он? — закончил за него я. — Кто он?
Рустам сжал челюсть. Судорожно, будто перебирал в голове старые списки: дети, братья, ученики — Глава Эксклюзивов, — выдавил из себя воин. И замолчал, погрузившись в себя.
Я отпустил его руки.
— Глава. Понятно. А теперь?
— А теперь забирай броню и убирайся, — глухо сказал Рустам. — Ты получил, что хотел.
Я немного помедлил, и не найдя что добавить вышел на улицу.
Внутри ангара остался ящик с бронёй. Я подозвал грузовика — человека в массивном экзоскелете, похожим на ходячий контейнер. Водитель быстро среагировал, не задавая вопросов. Забрал ящик и двинулся вперёд, тяжёлыми шагами утрамбовывая грунт. До портала вела только одна дорога, он знал её.
Я пошёл следом.
Мы выбрались из промзоны. Потянулись пустыри, старые склады, бетонные руины. Дорога до портала была длинной, прямой. Слишком открытой.
За складами началась редкая поросль — кусты, чахлые деревья. Лес начинался дальше, у самого портала. Я то и дело сканировал взглядом пространство, ища укрытия. Новый рефлекс.
Корсара я заметил почти сразу. Он затаился в тени раскидистого дерева на небольшом холме, в полусотне метров от дороги. Отсюда простреливались и пустырь, и подъезды к городу, и до корсо-метро рукой подать.
Я сделал вид, что не заметил, и поравнялся с грузовиком.
— Продолжай движение, — сказал я водителю. — Я догоню.
Грузовик понимающе кивнул и зашагал дальше, оставляя меня на обочине.
Я поймал взгляд Тигриса, задержал на секунду. И попытался объяснить ему свой план жестами. — Я обойду его с западной стороны. А ты последи за грузовиком
Зверь повёл ушами и пошёл в сторону корсара.
— Видимо, это значит «нет», — сказал я ему в спину. — На что я рассчитывал?
Я нырнул в лес. Сделал крюк и зашёл неприятелю в спину. Он всё ещё сидел на том же месте, наблюдая за дорогой.
Корсар был совсем рядом. Теперь я видел его чётко: лёгкая броня, плащ, на земле у ног — короткий автомат, в руках бинокль.
Когда до него оставалось метров пять, он вдруг сказал — не оборачиваясь:
— Своих не трогаем, брат. Ты что, забыл?
Я замер. Но оружие из рук не убрал.
Он повернул голову, глянул через плечо. Усмехнулся.
— Я тебя приметил ещё на входе в город. Вижу — свой, ловушки не активировал. А ты — вон как. В обход. Чего тебе надо?
Я не ответил. Внутри всё взбесилось — я ждал боя, угрозы, а он просто сидел и разговаривал, словно мы старые приятели.
— Ничего, — сказал я.
— Ну раз ничего, тогда я пойду, — он поднялся, набросил лямку автомата через плечо. — Ты бы тоже не отсвечивал. Война тут идёт.
Он развернулся, шагнул в тень деревьев и скрылся. Я остался стоять на месте.
Тигрис подошёл, понюхал мою руку.
— Всё нормально, — сказал я. — Он был прав. Своих не трогаем. Только какой же я свой?
Мы нагнали грузовика быстро. Но выскочили из леса так внезапно, что он заметался по дороге в панике — из стороны в сторону, как загнанный зверь. Осознав, что это не ограбление, он начал приходить в себя, и мы направились к порталу.
— Вот оплата, терминал настраивай на выход из Оазиса. Дальше пересадка в Москву. Как выскочишь из портала — вот карта для автопилота. Там безопасно.
Грузовик молча принял плату, перфокарту с адресом и испарился в проходе.
Я переглянулся с Тигрисом. Он слегка поник и потопал к шахте. Понял, что дорога назад опять через корсо-метро.
Я пошёл следом.
Слова корсара не давали покоя. Что во мне изменилось? Почему он вдруг увидел своего?
Корсар — не просто профессия. Ей нет места среди обычных людей. А я ведь обычный. Ну, слегка странный, но всё же.
Новые привычки, новые рефлексы — но разве их можно заметить со стороны? Неужели это настолько очевидно?
Мысль засела в голове и не отпускала. Чем ближе мы подходили к метро, тем больше адреналина плескалось в крови. И вместе с ним росло странное, почти пугающее спокойствие.
Меня поглощают чужие желания. Я знал это. И самое страшное — я даже не пытался сопротивляться. Наоборот, с каждым шагом находил спокойствие и предвкушение неизбежного.
Выйдя на поверхность неподалёку от Москвы, я ощутил новый прилив сил. Остановился, упёр руки в бока. Посмотрел на мир иначе — как хищник смотрит на свою территорию.
Тигрис видел это позёрство, не стал участвовать и скрылся в лесу. Всю дорогу до лаборатории я его не видел.
Я толкнул дверь к Николаю без стука.
Теслов сидел спиной, смотрел на мониторы.
— Ты знал.
— О чём именно? — не оборачиваясь, спросил он.
— Обо всём. Китеж, стычка, Рустам. Ты проверял меня как подопытного.
— Как ученика, — поправил он. — Я знал, что твои рефлексы проснутся. Но не знал, как ты с ними справишься. Ты справился. А броня…
Николай обернулся.
И замер.
Он смотрел не на ящик. На меня. На красную нашивку корсара.
— Ты… — он запнулся. — Какого чёрта?
Я молчал, давая ему время.
— Значит, не справился, — сказал он глухо.
Потом кивнул в сторону ящика.
— Это подарок. От меня.
— Ты мог просто сказать.
— Не поверил бы.
У него в горле встал ком. Я видел — растерян, зол, испуган. Но ничего не сказал.
— Тот корсар из пустыни — глава Эксклюзивов. Я на правильном пути.
— Наверное, — отвернулся он к мониторам.
— Мне нужны новые осколки, — сказал я.
— Никаких больше осколков! — воскликнул инженер. — Прыжки в куб запрещаю до модернизации. Время не подчиняется, это опасно.
— Я не про тессеракт. Онейрос. Целые осколки. Без погружения.
Он замолчал.
— Я должен разобраться в себе, — сказал я тише. — Не чтобы грабить караваны. Чтобы понять, где настоящая граница. Это временно.
Теслов покачал головой, но не перебил.
— Ты кажется говорил, что знаешь место, где можно раздобыть осколки.
— Не говорил.
— Но знаешь.
Он хмыкнул, устало.
— Ох уж эти корсарские приёмчики.
Теслов перекинул мне метку.
— Есть одно место, — сказал он. — Раньше было. Сейчас не знаю. Отшельник Моро собирал реликты со всего мира. Если у него нет — подскажет, где искать.
— Спасибо, — сказал я.
— Примерь броню, — бросил он в спину. — Она сядет, как обещано.
«Ураниум» оказался современным, лёгким, с идеальной подстройкой под движения. Мне нравилось. Системы откликались мгновенно, броня дышала, сервоприводы не гудели, а шептали. Я чувствовал каждую деталь, каждый изгиб — как продолжение своего тела.
— Слушай внимательно, — Теслов вернул меня к себе. — Хижина в глуши. Но не обманывайся. Псионики — люди странные и опасные. Залезет в голову — считай, пропало.
— Отключить мозг, понял, — сказал я, застёгивая последний замок на броне.
Тигрис уже ждал у порога.
Hurricane
Хижина стояла на отшибе, вросшая в землю. Двери нет — просто занавеска.
Я отвёл её рукой в сторону.
Внутри пахло пылью, старыми бумагами, табаком и чем-то сладковатым. В углу на топчане, сквозь густые клубы сизого дыма, сидел человек. Лохматый, дёрганый, с потерянным взглядом. На груди балахона странный голубоватый символ, разобрать который я не смог.
— Моро? — спросил я, не входя.
— Я не псих. Я не псих, — затараторил он.
Мне показалось он меня не расслышал или не понял, поэтому я произнес вопрос с паузами между словами — Я.. ищу.. Моро
Его глаза избегали встречи с моими — Я не псих. Я не псих. Я не псих… — повторял он.
По спине побежали мурашки, но это только придало азарту. Я вошёл внутрь, не дожидаясь приглашения.
Старик вдруг посмотрел на меня безумным взглядом, потом зажмурился, открыл глаза, уставился на нашивку корсара и снова затараторил:
— Я не псих. Я не псих. Я военный разведчик.
Я молча стоял и смотрел на него.
— Моро нет, — он дёрнул головой. — Есть я. Меня зовут...
Он сильно задумался, уткнув взгляд в одну точку. Потом вдруг посмотрел мне прямо в глаза, и что-то в нём изменилось — или менялось прямо сейчас.
— Моро нет, — опять дёрнул головой. — Я Ураган. Я не псих...
— Когда он вернётся? — спросил я.
Ураган замер. Потом засмеялся — тихо, безрадостно.
— Никогда. Он в нирване.
— А ты? — я кивнул на дым, на горы бумаг. — Чем ты тут занимаешься?
Он дёрнулся, будто от удара.
— Не знаю. — Он вдруг зашептал быстрее, глядя в угол. — Он сказал сидеть. Ждать. Присматривать. Я сижу. Жду. Присматриваю. За чем — не помню.
— А что здесь делал Моро?
Ураган поднял голову. Взгляд на секунду стал осмысленным.
— Проводник. Он помогал. Людям. Которые слышат. Которые видят. Которые… — он постучал пальцем по виску. — Раскрывал их.
— Пси, — сказал я.
— Если хочешь, — он снова замотал головой. — Я не псих. Я не псих. Я военный разведчик.
— Осколки, — сказал я. — Слышал о них?
Ураган соскочил с места, схватил меня за руку, глаза загорелись безумным блеском.
— Ты принёс осколки?
— Нет. Я хочу их найти.
Радость смялась, сменилась тоской. Он отпустил руку, отшатнулся, снова съёжился на топчане.
— И Моро хотел найти, — прошептал он.
— Нашёл? — спросил я.
— Нашёл, — он кивнул на пол. — Много нашёл.
Я перевёл взгляд.
— Хочу посмотреть.
Ураган замер. Потом замотал головой.
— Нельзя. Моро не велел.
— Моро нет, — сказал я. — Есть ты. И я.
Я подошёл ближе, сел напротив, на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.
— Я сделаю так, что люди снова начнут приносить осколки. Восстановлю паломничество. А ты дашь мне доступ к тому, что уже здесь. Смотреть. Не забирать. Понимаешь?
Ураган молчал. Дёргался, смотрел в угол, но молчал.
— Ты будешь слышать их снова. Новые голоса. Истории. Как при Моро.
Он вздрогнул. Посмотрел на меня. Взгляд плавал, но в нём появилось что-то осмысленное.
— Ты правда можешь так сделать? — спросил он.
— Честно, — сказал я. — Даю слово корсара.
Он долго смотрел. Потом кивнул.
— Забирай.
Я опустился на корточки, поднял доску. И с ловкостью, не присущей мне начал набивать небольшой грузовой отсек.
