Я пришёл в себя не сразу.
Сначала — пустота.
Не тьма, не сон. Просто отсутствие всего.
Потом — звук.
Глухой, ровный гул. Где-то рядом. Знакомый.
Я не сразу понял, что дышу.
Вдох.
Резкий, рваный. Грудная клетка болезненно дёрнулась, как механизм, который запустили после долгого простоя.
Выдох.
И только потом — тело.
Тяжёлое. Чужое. Как будто его долго не трогали.
Я попытался пошевелить пальцами.
Не получилось.
Секунда.
Пальцы дёрнулись. Слабо.
Я нахмурился.
Что-то было не так.
Не боль.
Не слабость.
Пустота между движением и мыслью.
— Очнулся, — спокойно сказал голос рядом.
Теслов.
Я повернул голову. Медленно.
Он сидел у стола, не глядя на меня — что-то проверял на планшете. Выглядел… хуже.
Щетина, синяки под глазами, усталость, которая уже не пряталась.
— Сколько? — спросил я.
Голос прозвучал хрипло, но уже лучше, чем должен был.
Теслов бросил быстрый взгляд.
— Сутки, — сказал он. — Плюс-минус.
Я моргнул.
Сутки.
Последнее, что я помнил — свет. Лабораторию. Тигриса в дверях.
Потом — ничего.
— Ты вырубился, — добавил Теслов, возвращаясь к планшету. — Организм сказал «хватит» и ушёл в защиту.
Я кивнул. Медленно.
И попытался приподняться.
Тело сработало раньше, чем я успел подумать.
Резко.
Слишком резко.
Мир качнулся. В глазах потемнело.
— Аккуратнее, — без эмоций бросил Теслов, не оборачиваясь.
Меня отбросило обратно. Я зажмурился, перебарывая тошноту.
Секунда.
Две.
Дыхание выровнялось.
Я сел.
На этот раз — медленно.
Контролируя каждое движение.
Но внутри было странное ощущение.
Как будто движения не мои.
Отточенные.
Я опустил ноги на пол.
Холод.
Настоящий.
Я встал.
И снова — то же самое.
Тело собрало себя в правильную позицию ещё до того, как я понял, что встаю.
Центр тяжести. Угол стопы. Баланс.
Я этого не рассчитывал.
Я это знал.
Я замер.
Посмотрел на свои руки.
Сжал кулак.
Разжал.
— Началось, — сказал Теслов.
Я поднял на него взгляд.
— Что именно?
Он отложил планшет, подошёл ближе.
Посмотрел внимательно. Долго.
— Двигайся, — сказал он.
Я сделал шаг.
Потом второй.
Третий.
Тело двигалось… правильно.
Слишком.
Я остановился.
— Это нормально? — спросил я.
— Нет, — спокойно ответил Теслов. — Но ожидаемо.
Он обошёл меня кругом. Смотрел, как на устройство, принцип работы которого он ещё не понял.
— Рефлексы ускорены. Реакции выше нормы. Координация… — он чуть наклонил голову. — не твоя.
Я усмехнулся.
— Отлично.
— Не спеши радоваться, — сказал он. — Это не апгрейд. Это остатки.
Тишина.
Я сделал ещё шаг.
И вдруг поймал себя на том, что автоматически поворачиваюсь так, чтобы видеть дверь.
Чтобы никто не оказался за спиной.
Я замер.
Медленно выдохнул.
— Видишь? — тихо сказал Теслов.
Я кивнул.
— Да.
Он помолчал.
— Он ушёл, — сказал Теслов. — Но не полностью.
Я ничего не ответил.
Просто стоял.
И впервые понял:
часть его осталась.
Во мне.
Первые дни слились в один длинный, вязкий отрезок времени.
Сон. Пробуждение. Проверки. Снова сон.
Иногда казалось, что он всё ещё там — в чужой голове, в песке, под мёртвым солнцем. Что лаборатория — это просто ещё один слой, ещё одна маска. Но каждый раз возвращало тело.
Своё.
Тяжёлое. Настоящее. Живое.
Теслов не давал расслабиться.
— Сожми, — говорил он, вкладывая в ладонь металлический шарик.
Пальцы слушались плохо. Сначала.
Металл холодил кожу. Давил. Не поддавался.
Потом — треск.
Теслов вскинул брови.
— Ещё раз.
Второй шарик.
Теперь — быстрее.
Щелчок.
— Угу… — протянул он, записывая что-то в планшет. — Это ты не умел.
Я молчал.
Потому что знал — не умел.
Но тело — умело.
Иногда это пугало.
Иногда — нравилось.
Он гонял меня по простым вещам.
Ходьба. Баланс. Реакция.
Потом — сложнее.
Он бросал в меня мелкие предметы — гайки, болты, инструменты.
Я ловил.
Сначала — с опозданием.
Потом — почти сразу.
Потом — не думая.
Рука сама находила траекторию.
Сама знала, где будет предмет.
Сама сжималась в нужный момент.
Я поймал очередной болт и замер.
— Ты видел, как он летит? — спросил Теслов.
Я задумался.
— Нет.
— А поймал.
Я посмотрел на свою руку.
— Да.
Теслов усмехнулся.
— Поздравляю. У тебя теперь есть рефлексы, которых ты не заслужил.
На пятый день он притащил старый тренировочный модуль.
Небольшая комната, пустая, с мягкими стенами и встроенными датчиками.
— Только без геройства, — сказал он. — Я хочу посмотреть, что всплывёт. Не сломать тебя окончательно.
Я кивнул.
Дверь закрылась.
Сигнал.
И тело пошло.
Не я.
Тело.
Шаг в сторону — раньше, чем я понял, зачем.
Уход вниз.
Разворот.
Удар.
Резкий. Короткий. Точный.
Я остановился.
Сердце билось быстро, но ровно.
Дыхание — под контролем.
Как тогда.
В пустыне.
Я медленно выпрямился.
— Это не я, — сказал я, когда дверь открылась.
Теслов посмотрел на показатели.
Потом — на меня.
— Уже ты, — ответил он спокойно. — Вопрос в том, что ты с этим сделаешь.
Иногда ночью приходили обрывки.
Не сны.
Фрагменты.
Песок под ногами.
Тяжесть оружия за спиной.
Чужая злость, которая вдруг становилась моей.
Я просыпался, садился на кровати и долго смотрел в темноту.
Прислушивался.
К себе.
И каждый раз находил границу.
Вот здесь — я.
А вот здесь — он.
Пока ещё различимо.
Через неделю я уже выходил на улицу.
Весна ударила в лицо запахом земли и воды.
После той пустыни — почти больно.
Я остановился у стены лаборатории.
Сделал вдох.
Глубже.
Медленнее.
Тело слушалось идеально.
Чужие рефлексы, мои мышцы — без зазора.
— Привыкай, — сказал Теслов за спиной. — Это теперь твоя новая норма.
Я обернулся.
— Это пройдёт?
Он пожал плечами.
— Нет.
Пауза.
— Но ты перестанешь обращать внимание.
Я посмотрел на лес. Взгляд сам скользнул вдоль кромки, и я задумался.
— Что ты видишь? — тихо спросил Теслов.
Я не ответил.
Но глаза отмечали удобные позиции, пути отхода, места для засады. Раньше я бы не заметил. Теперь замечал. И это меня пугало.
— Тебе нужно сменить обстановку, — сказал Теслов.
Мы сидели в лаборатории. Я уже ходил нормально, спал без обрывков, почти привык к новым рефлексам.
Почти.
— Зачем? — спросил я.
— Ты вернулся, — он посмотрел на меня поверх очков. — Но не весь. Если будешь сидеть здесь, начнёшь сходить с ума. А от сумасшествия лечить пока не научился.
Я промолчал.
Он протянул планшет с картой.
— Китеж. Город на воде. Тихий. Зелёный. Никто не будет проверять твои рефлексы и задавать вопросы.
— Я не…
— Это не совет, — перебил он. — Это инструкция. Собирайся.
Я взял планшет.
Китеж.
Название ничего не говорило.
Но Теслов прав — оставаться здесь дальше было тяжело.
Тихо. Много времени думать.
Порталом, конечно, быстрее.
Но с тигрисом — без вариантов.
Так что пошли пешком.
Я включил автопилот на экзоскелете, задал маршрут и отпустил управление.
Тело двинулось само.
Ровно. Спокойно. Экономно.
Так было проще.
Голова ещё не до конца догоняла.
Иногда я ловил себя на том, что просто смотрю — как иду.
Как будто это делает кто-то другой.
Открытое пространство давило.
Слишком много обзора.
Сначала была бетонка.
Потом — грунтовка.
Потом — лес.
Тигрис догнал через час. Вышел из кустов, поравнялся и больше не отставал. Держался чуть в стороне, своей дорогой. Иногда исчезал, возвращался — проверял.
Через какое-то время мысли сами поползли в сторону.
Я покосился через плечо.
— Надо бы тебя как-то называть. Не всё же время «эй» орать.
Тигрис не ответил.
Шёл дальше.
— Что там было в списках? Барс? Шторм? Рекс? — я усмехнулся. — Нет. Всё не то.
Я представил, как буду звать его по имени.
Как он не будет отзываться.
Как я за это буду злиться.
И всё равно звать.
— Слишком просто, — сказал я. — И пафосно.
Тигрис чихнул.
Я кивнул.
— Ты прав.
Мы прошли ещё немного в тишине.
— Пусть будет потом, — сказал я уже не ему. — Когда само придёт.
Мы ускорили шаг.
К середине пути я отключил автопилот.
На пару минут.
Проверить.
Шаг. Ещё один.
Тело двигалось иначе. Легче. Чётче. Быстрее.
Но стоило мне об этом задуматься, как тут же оступился.
Нога сама нашла опору. Ладонь опустилась на землю.
Я замер.
Тишина.
Поднялся.
Посмотрел на свои руки. Сжал пальцы.
— Ладно, — сказал я. — Это странно.
Тигрис замер и внимательно наблюдал за мной.
Он что-то понял, чего пока не понял я.
Китеж начался не сразу.
Сначала — дорога стала шире.
Потом — появились заборы.
Потом — крыши.
А потом — шум.
Промышленные окраины.
Грузовики, краны, дым.
Но карта повела меня дальше.
Туда, где тише.
Дома — в два-три этажа, старые, но ухоженные.
Улицы узкие, почти без движения — тихие, без лишней суеты.
Брусчатка, кое-где пробитая травой.
Людей почти не было.
Те, кто попадался, не обращали внимания.
Дом я нашёл быстро.
Деревянный, на окраине.
С участком и высоким забором.
Хозяин — сухой старик в старой броне — скользнул по мне взглядом.
Потом — на тигриса.
— Не кусается? — спросил он.
Я мельком посмотрел на тигриса.
Вспомнился рынок. Слова торгаша. Кровь на снегу у лаборатории.
— Нет, — сказал я.
Голос прозвучал слишком ровно.
Старик хмыкнул.
— С вас уже рассчитались, — сказал он, отдал ключи и ушёл.
Я остался один.
Тигрис обошёл участок.
Понюхал углы.
Потёрся спиной о крыльцо.
Потом лёг у двери.
Как будто так и должно быть.
Я сел на ступеньки.
Весна.
Тишина.
Птицы.
Ветер.
Я выдохнул.
Впервые за долгое время — по-настоящему.
На третий день я вышел в город.
Тигрис остался у дома. Лежал на солнце у крыльца, когда я собирался. Поднял голову, посмотрел.
— Давай тут без глупостей, — сказал я.
Он прижал уши и снова уткнулся носом в лапы.
Карта Теслова. Он отметил паб на набережной. Сказал, что там можно послушать разговоры, узнать, чем дышит город. И заодно передать важные чертежи бармену по прозвищу Питек.
В отличие от окраины, в центре на меня стали обращать внимание. Не враждебно — оценивающе. Я шёл неспешно, разглядывал вывески.
— Опять мусор какой-то занесло, — сказал голос за спиной. Громче, чем нужно.
Я чуть повернул голову, улавливая звуки. Сбавил шаг — чтобы не заглушать чужие шаги за спиной.
Но за словами не последовало никаких действий. Обычная словесная шелуха.
Я продолжил идти.
Паб оказался небольшим. Тёмное дерево, низкий потолок, запах дешёвого табака и жареного мяса. Я сел у окна, лицом к двери. Официант вырос из ниоткуда — на столе стоял небольшой деревянный стенд: «Фирменная настойка Питека». Я указал на него:
— Эту.
Официант кинул взгляд, кивнул и отошёл.
Спустя пять минут я заказал вторую.
Питек знал своё дело — настойка оказалась хороша. Терпкая, с горчинкой, без дешёвой сладости. Я потягивал не спеша, смотрел на улицу.
Дверь открылась громче обычного. Трое. Старый воин — крепкий, сухой, броня потёртая — сел за столик в углу. Двое других, помоложе, за ним.
Паб чуть притих. Все знали, что сейчас главное — не оказаться в поле их внимания.
— Слышал, ордынцы в наших краях отдыхают, — сказал старик, не скрывая голоса. — А наши женщины теперь по вечерам не гуляют.
Голос прошёлся по залу, как нож по стеклу.
В пабе стало тихо. Несколько голов медленно повернулись в мою сторону. Кто-то замер с кружкой у губ.
Тишина затянулась.
Старик поднялся.
Двинулся к моему столику. Остановился справа.
— Ты, случаем, не заблудился?
Я не повернул головы.
— Да вот, пришёл разобраться с вашим порталом на Кораловый залив. Не видать что-то ваших сторонников на полях сражений. А я соскучился по хорошему бою.
Он опешил. На секунду. Потом — замах.
— Бою, значит?!
Тело сработало раньше мысли. Корпус отклонился назад, рывок сервоприводов — я уже на ногах. Его кулак просвистел мимо.
Старик замер на долю секунды. Посмотрел на меня. И в его глазах застыло толи удивление, толи недопонимание.
Я ударил первым. Коротко. В челюсть. Точный, сухой удар. Он рухнул на дощатый пол.
За спиной — шум. Двое сорвались с мест.
Я развернулся. Первый получил в нос, второй — под дых. Опрокинулся через стул. Всё за секунды.
Я посмотрел на свои руки.
Они сработали раньше меня.
Бармен PITECHA
Бармен вышел из-за стойки, молча кивнул на дверь за спиной.
— Задний двор. Быстро.
Я шагнул туда. Яркий свет ударил в лицо. Дверь закрылась.
— Поживее, — сказал он. — Скоро очухаются.
Щурясь после полумрака паба, я наконец разглядел его как следует. Бармену было лет тридцать, не больше. Аккуратный фартук, белая рубашка, чёрные волосы зачёсаны назад. На руках — татуировки, какие-то старые, въевшиеся, ещё не полностью выведенные лазером. На груди — бейдж с именем. PITECHA.
— Питек? — спросил я.
Он посмотрел на меня. Удивлённо, но без испуга.
— Допустим.
Я достал тубус.
— Теслов просил передать чертежи.
Питек взял, вытянул бумагу, развернул. Пробежал глазами. Потом расплылся в улыбке и свернул обратно.
— Это не чертежи, это старые рецепты. Отдал Николаю, просил науку подключить, а он мне год их не возвращал. Я за это время уже всё сам перебрал. Без его науки. Ладно. Лучше поздно, чем никогда. Передай ему спасибо.
Я кивнул и уже собирался уходить, когда Питек остановил.
— Постой. Я вижу, ты не промах. Есть дело. Хорошо заплачу.
— Не интересно.
— А кто сказал, что деньгами?
Я промолчал.
Питек оценивающе окинул меня взглядом — Деньги есть, а броня старая. А всё потому, что в Новой Москве распродают старьё, новое прячут.
Я не ответил.
— А у Рустама броню заказывают лучшие, если ты понимаешь, о ком я?! Долгое время был с ними в рядах, а потом на покой ушёл. Своё дело открыл.
— Ты говоришь про…
— Они самые, — перебил Питек.
У меня внутри что-то щёлкнуло.
— Где он?
— Рустам? В Син Сити. Новый город построили…
— Да, — нетерпеливо отрезал я. — Высылай координаты. Что передать?
Питек хмыкнул, достал жетон.
— Отдашь ему. Скажешь, от меня.
Я взял. Металл знакомо холодил пальцы.
Двинулся к выходу.
— И захвати чего-нибудь вкусного, — добавил вслед Питек. — Он по десертам скучает.
Я вышел со двора и зашагал к дому на окраине. Спиной чувствовал его хитрый взгляд.
— Собирайся, — сказал я. — Уезжаем.
Тигрис не двинулся. Лежал на крыльце, занимая ровно столько места, сколько мог.
— Я серьёзно.
Он растянулся ещё шире. Вжал морду в лапы. Изобразил, что спит.
— Ну как хочешь.
Я вышел за калитку.
Судя по координатам от Питека, дорога предстояла не близкая. Но меня смутило другое: Син Сити лежит на юго-востоке, а я машинально отправился на юго-запад.
Почему?
— Потому что там короткая дорога. Корсо-метро. Старая подземка, незаконная, но быстрая, — ответил мой собственный мозг. И тут же визуально выстроил маршрут: через шахту «Deadly Perun mine».
Я никогда там не был.
Но откуда-то знал, в какую штольню сворачивать. Кому и сколько заплатить.
Это было не моё знание.
Не моя память.
Но я знал.
Тигрис остался лежать. Я даже не обернулся.
Прошёл километр. Перед входом в шахту, тигрис догнал меня.
— Я понимаю, что подземелье тебя смущает, но тебе придется довериться мне, — сказал я.
Он посмотрел на меня оценивающе.
Потом сделал шаг вперед ко входу. Я сделал шаг вслед за ним.
Через несколько часов пути мы стояли на пороге корсо-метро. В тот же момент пискнул КПК.
Звук эхом разошёлся по сводам штолен.
Сообщение от Питека.
«Тот старый воин, которого ты излечил от наглости, — написал он. — Интересовался тобой после. Спрашивал, откуда ты такой взялся. Говорит, будто из прошлого вернулся. Как будто знает тебя. Совсем кукушкой поехал старый хрыч».
Я перечитал дважды.
Из прошлого.
Слишком точно.
Тигрис поднял голову.
Я усмехнулся, сунул КПК в карман.
— Кто такой? На кого работаешь? — внезапно спросил голос за дверью через небольшое смотровое окошко.
— Передай Ироду, что свои. А лучше открывай поскорее, по-добру, по-здорову — за мной хвост.
Фраза сработала лучше любой угрозы.
Дверь со скрипом поползла в сторону.
